Возврат на общую домашнюю страницу Возврат на мою домашнюю страницу
Привет еще раз. Я долго думала и наконец решила отвести на своем сайте место для понравившихся мне рассказов. Я думаю, все они будут небольшие и, скорее всего, в жанре фантастики.
Что ж, поближе к делу. Сегодня у нас прибавление!Итак, Айзек АЗИМОВ.


Айзек АЗИМОВ
"...Вставьте шплинт А в гнездо Б..."

       Из всех моих рассказов у этого самая необычная история. Причем он самый короткий из когда-либо написанных мною.
       Произошло это приблизительно так. 21 августа 1957 года я принимал участие в дискуссии о средствах и формах пропаганды научных знаний, передававшейся по учебной программе Бостонского телевидения. Вместе со мной в передаче участвовали Джон Хэнсен, автор инструкции по использованию машин и механизмов, и писатель-фантаст Дэвид О. Вудбери.
       Мы дружно сетовали на то, что большинство произведений научной фантастики, да и техническая литература тоже, явно не дотягивают до нужного уровня. Потом кто-то вскользь заметил насчет моей плодовитости. С присущей мне скромностью я весь свой успех объяснил невероятным обилием идей, исключительным трудолюбием и беглостью письма. При этом весьма опрометчиво заявил, что могу написать рассказ где угодно, когда угодно и в каких угодно - в разумных пределах - условиях. Мне тут же бросили вызов, попросив написать рассказ прямо в студии, перед направленными на меня камерами.
       Я снисходительно согласился и приступил к рассказу, взяв в качестве темы предмет нашей дискуссии. Мои же оппоненты даже не помышляли, чтобы как-то облегчить мою задачу. Они то и дело нарочно обращались ко мне, чтобы втянуть в дискуссию и таким образом прервать ход моих мыслей, а я, будучи довольно тщеславным, продолжал писать, пытаясь в то же время разумно отвечать.
       Прежде чем получасовая программа подошла к концу, я написал и прочитал рассказ (потому-то он, между прочим, такой короткий), и это был именно тот, который вы видите здесь под заглавием "...Вставьте шплинт А в гнездо Б..."
       Впрочем, я немного смошенничал. (Зачем мне вам лгать?) Мы трое беседовали до начала программы, и я интуитивно почувствовал, что меня могут попросить написать рассказ об этой программе. Поэтому на всякий случай я несколько минут перед ее началом провел в раздумье.
       Когда же они меня попросили-таки, рассказ уже более или менее сложился. Мне оставалось только продумать детали, записать и прочитать его. В конце концов в моем распоряжении было всего 20 минут.

X  X  X

       Дейв Вудбери и Джон Хэнсен, неуклюжие в своих скафандрах, с волнением наблюдали, как огромная клеть медленно отделяется от транспортного корабля и входит в шлюз для перехода в другую атмосферу. Почти год провели они на космической станции А-5, и им, понятное дело, осточертели грохочущие фильтрационные установки, протекающие резервуары с гидропоникой, генераторы воздуха, которые надсадно гудели, а иногда и просто выходили из строя.
       - Все разваливается, - скорбно вздыхал Вудбери, - потому что все это мы сами же и собирали.
       - Следуя инструкциям, - добавлял Хэнсен, - составленным каким-то идиотом.
       Основания для жалоб, несомненно, были. На космическом корабле самое дефицитное - это место, отводимое для груза, потому-то все оборудование, компактно уложенное, приходилось доставлять на станцию в разобранном виде. Все приборы и установки приходилось собирать на самой станции собственными руками, пользуясь явно не теми инструментами и следуя невнятным и пространным инструкциям по сборке.
       Вудбери старательно записал все жалобы, Хэнсен снабдил их соответствующими эпитетами, и официальная просьба об оказании в создавшейся ситуации срочной помощи отправилась на Землю.
       И Земля ответила. Был сконструирован специальный робот с позитронным мозгом, напичканным знаниями о том, как собрать любой мыслимый механизм.
       Этот-то робот и находился сейчас в разгружающейся клети. Вудбери нервно задрожал, когда створки шлюза наконец сомкнулись за ней.
       - Первым делом, - громыхнул Вудбери, - пусть он разберет и вновь соберет все приборы на кухне и настроит автомат для поджаривания бифштексов, чтобы они у нас выходили с кровью, а не подгорали.
       Они вошли в станцию и принялись осторожно обрабатывать клеть демолекуляризаторами, чтобы удостовериться, что не пропадает ни один атом их выполненного на заказ робота-сборщика.
       Клеть раскрылась!
       Внутри лежали пятьсот ящиков с отдельными узлами... и пачка машинописных листов со смазанным текстом.



Айзек АЗИМОВ
Адский огонь

       Вокруг царила особая атмосфера всеобщего легкого возбуждения, когда хорошо воспитаная публика, с нетерпением поглядывая на занавес, ожидает начала премьеры. Горстка ученых, кое-кто из знати, несколько конгрессменов и совсем мало репортеров - вот и все, кто счел нужным прийти сюда.
       Элвин Хорнер из Вашингтонского бюро континентальной прессы рядом с собой увидел Джозефа Винченцо из Лос-Аламоса.
       - Уж теперь-то мы наверняка чему-то научимся, - обратился он к тому. Винченцо пристально взглянул на него сквозь бифокальные стекла.
       - Это не главное, - ответил он.
       Хорнер нахмурился. Сегодня им впервые предстояло увидеть уникальные кадры сверхзамедленной съемки атомного взрыва. С помощью хитроумных линз, меняющих направленную поляризацию вспышек, момент взрыва будет разделен на отдельные снимки, снятые с выдержкой в одну миллиардную долю секунды. Вчера была взорвана атомная бомба. А сегодня эти кадры покажут им взрыв во всех невероятных, удивительных подробностях.
       - Думаете, это не подействует? - спросил Хорнер.
       Лицо Винченцо мучительно исказилось.
       - Конечно, подействует. Мы уже проводили предварительные испытания. Но главное заключается в том, что ...
       - В чем же?
       - Что эти бомбы означают смертный приговор человечеству. Мне кажется, мы не способны чему-либо научиться. - Винченцо мотнул головой. - Вон, полюбуйтесь на них. Они взволнованы, их нервы трепещут, но они не испытывают страха.
       - Им известна опасность, которую несет в себе атомная бомба. И они тоже боятся, - возразил репортер.
       - Не совсем, - сказал ученый. - Я видел людей, которые наблюдали за взрывом водородной бомбы, обратившей в ничто целый остров, а потом шли спокойно домой и ложились спать. Такова человеческая натура. Им тысячелетиями проповедуют об адском огне как о наказании для грешников, а эффекта практически никакого.
       - Адский огонь... Вы верующий, сэр?
       - То, что вы видели вчера, и есть адский огонь. В буквальном смысле.
       Хорнеру было достаточно. Он пересел на другое место, но с беспокойством следил за публикой. Испытывал ли хоть один из них страх? Задумывался ли в тревоге хоть кто-то об адском огне? Таких Хорнер что-то не замечал.
       Огни погасли, и сразу заработал проектор. На экране во весь рост встала башня, начиненная огнем. Зрители застыли в напряженном молчании.
       Затем на самой верхушке башни появилось крохотное пятнышко света - сверкающая и пылающая огнем точка. Она медленно распускалась - словно цветок, один за другим лениво разгибающий свои лепестки; игра света и тени придавала ей странные колеблющиеся очертания. Точка постепенно принимала форму овала.
       Кто-то сдавленно вскрикнул, потом другие. Резкий всплеск невнятного гомона сменился мертвой тишиной. Хорнер явственно ощущал запах ужаса, он языком осязал вкус страха во рту и чувствовал, как леденеет кровь.
       Овальный огненный шарик пророс побегами и, перед тем как, стремительно вспыхнув, превратиться в ослепительную до белизны сферу, на мгновение замер.
       То мгновение статического равновесия... на огненном шарике появились темные пятна глаз, над которыми тонкими темными линиями выступали брови; линия волос, спускавшаяся ко лбу V-образным мысом; поднятые уголки рта, неистово хохочущего в адском огне... и рога.




Эдмонд ГАМИЛЬТОН
Эволюция доктора Полларда

        Нас было трое в доме доктора Полларда той ужасной ночью, которую я отчаянно и безуспешно пытаюсь вытравить теперь из своей памяти. На встрече присутствовали: сам доктор, Хью Даттон и я - Артур Райт. В ту ночь доктор Поллард нашел свою судьбу - столь страшную и трагическую, что здоровый мозг и представить-то ее себе не сможет. Теперь Полларда нет. Даттона, в общем, тоже, потому что он доживает свой век в сумасшедшем доме. Одному лишь мне выпало сомнительное счастье остаться в живых и сохранить рассудок, чтобы поведать во всех подробностях о происшедших в доме Полларда событиях.
        В уединенный коттедж доктора Даттон и я отправились по его приглашению. Когда-то мы были друзьями и втроем делили комнату в университетском общежитии в Нью-Йорке. Дружба наша была до некоторой степени необычной, потому что Поллард и возрастом и темпераментом сильно отличался от нас с Даттоном. Он был на несколько лет старше и гораздо сдержанней. Кроме того, Даттон и я готовились стать инженерами, а Поллард записался на биологический факультет и прошел там полный курс повышенной сложности. Потом он, уже получив степень доктора, работал в Вене у знаменитого Брауна, чьи смелые идеи переполошили в свое время весь цивилизованный мир, а совсем недавно вернулся в Штаты и стал заниматься самостоятельными исследованиями в собственном доме неподалеку от Нью-Йорка на берегу Гудзона. С тех пор мы не получали от него никаких вестей, поэтому приглашение доктора провести с ним выходные удивило нас ничуть не меньше, чем обрадовало.
        Мы прибыли в его коттедж уже в сумерках, потому что много времени ушло на выяснение дороги в маленькой деревушке на речном берегу. Наконец, руководствуясь указаниями фермеров, мы добрались до дома нашего друга, и сам Поллард, сияя радостной улыбкой, выбежал на крыльцо, чтобы приветствовать нас.
        - Ого, да вы, оказывается, выросли, мальчики! - были его первые слова. - Я-то помню вас как Хью и Арта - грозу всего университетского городка, а тут на тебе! Ни дать ни взять члены делового клуба, позабывшие все анекдоты!
        - Такова участь тех, кто занимается коммерцией, - с напускной серьезностью отвечал Даттон. - А вот вы такая же старая устрица, что и пять лет назад.
        - И притом очень везучая, - добавил я, - коль ей удалось заманить в свое отшельническое логово двух доблестных представителей делового мира!
        - Да, черт возьми, мне повезло, - согласился Поллард. - Если б вы только знали, до чего я рад видеть вас у себя! Что же касается моего логова, то именно ему я обязан теми успехами, которых достиг и которых мне нипочем бы не видать, останься я в городских лабораториях, похожих на склад забытого хлама. А достиг я очень многого… Впрочем, всему свое время. Давайте-ка лучше войдем, не торчать же на улице! Вы, надеюсь голодные?
        - Лично я не очень, - ответил Даттон, направляясь вслед за хозяином в гостиную. - Так что могу удовольствоваться дюжиной-другой сандвичей и цистерной кофе.
        Пока экономка с кухаркой готовили обед, Поллард повел нас на экскурсию по своему огромному дому. Нас, разумеется, больше всего интересовала лаборатория. Она была расположена в крыле, которое только недавно пристроили к зданию, и поражала блеском белых кафельных стен и отполированных заботливой рукой хозяина инструментов. В центре пола стояла громадная кубическая конструкция из сверкающего металла, заключенная в цилиндрический стальной кожух, а в соседней комнатке располагались динамо и движки собственной электростанции Полларда.
        Осмотр занял довольно много времени, и когда мы кончили обедать, на дворе уже была полночь. Прислуга разошлась по домам, а мы уселись с дымящимися сигарами в гостиной и с довольным видом принялись оглядывать обстановку. Наконец Даттон, лениво откинувшись на спинку дивана, нарушил молчание.
        - А ваше логово совсем неплохо, Поллард, - сказал он. - Я бы и сам тут пожил с месячишко, будь у меня такая возможность. Вам тут, должно быть, вольготно, не правда ли? Никаких тебе шумов, никаких дымов… Красота!
        - Вольготно… - задумчиво повторил Поллард. - Вольготно, говорите? Нет, дорогой Хью, вы просто не знаете, как я тут вкалываю во славу науки. Никогда я еще не работал так неистово. За всю предыдущую жизнь я не сделал и сотой доли того, что мне удалось совершить за последние два года, которые я здесь живу.
        - А над чем вы, кстати, трудитесь? - спросил я. - И какие такие страсти вы тут прячете?
        Поллард усмехнулся.
        - И впрямь страсти, - подтвердил он. - Никто из жителей округи так ни разу и не заглянул сюда. Боятся… Они знают, что я биолог, и что у меня тут лаборатория. Бедняги уверены, что я занимаюсь какой-то особо ужасной вивисекцией. Поэтому и прислуга не остается на ночь… - Он сделал паузу. - Причем если б они знали, что я делаю в действительности, то без промедления собрали бы свои пожитки и дали отсюда деру, да так, что только на Аляске смогли бы остановиться и перевести дух.
        - Ну вот, вы и на нас пытаетесь нагнать страху! - воскликнул Даттон. - предупреждаю вас, Поллард: если пять лет назад вам удавалось иногда наставить нам с Артуром синяков, то с тех пор мы подросли и не дадим себя в обиду!
        - Милые старики, - с невыразимой нежностью и теплотой произнес Поллард. - Я вовсе не собираюсь заставлять вас праздновать труса в моем доме. Я пригласил вас сюда как самых близких друзей с тем, чтобы показать свою работу и попросить вас помочь мне в ее завершении.
        - Помочь? - переспросил Даттон. - Чем? Неужто вам нужны ассистенты, чтобы разрезать червяка?
        - Дело гораздо сложнее, - переходя на серьезный тон, ответил Поллард. - Вы, без сомнения, знаете, что такое эволюция? Вам известно, что жизнь на Земле началась с простейшей одноклеточной протоплазмы и затем путем разного рода мутаций развилась в свои нынешние формы. Не секрет также и то, что эволюция все еще продолжается.
        - Это нам известно, - с достоинством произнес Даттон. - То, что мы не биологи еще не значит…
        - Помолчите, Хью! - воскликнул я. - Итак, дорогой доктор, признавайтесь, какое отношение к эволюции имеет то, чем вы тут занимаетесь?
        - Самое прямое, - ответил Поллард. - я занимаюсь непосредственно эволюцией. Попытаюсь объяснить.Вы утверждаете, что имеете представление о важнейших ступенях развития живой материи. Как известно, она пошла от протоплазмы и последовательной мутацией достигла сначала уровня рыб, потом земноводных, птиц, млекопитающих и, наконец, уровня человека. Это общепризнанная теория. Но даже эта теория не может дать ответа на два важнейших вопроса. Во-первых, что является причиной эволюционного процесса? Что определяет эти медленные, но непрерывные изменения в структуре всего живого? Во-вторых, какой будет эволюция человека в дальнейшем, в какие формы разовьется его организм и когда это развитие прекратится? - Поллард на минуту умолк, затем закурил и продолжал: - Мне удалось найти ответ на первый из этих вопросов. Теперь на очереди второй. Я собираюсь разрешить проблему сегодня вечером и именно поэтому прошу вас о помощи.
        Ничего не понимая, мы уставились на него. Наконец я пришел в себя и произнес:
        - Да вы нас дурачите, Поллард…
        - Я совершенно серьезен, Артур. Я действительно нашел ответ на первый вопрос. Мне удалось установить причину эволюции.
        - И в чем же она состоит?
        - Как и предполагали некоторые биологи, причиной эволюции являются космические лучи. Я отыскал неоспоримые подтверждения. Ультракороткое излучение, пронизывающее все живое и вызывающее изменения на молекулярном уровне, которые мы называем мутациями.
        - Господи, Поллард! - воскликнул Даттон. - Да неужели вы серьезно?
        - Я настолько убежден в своей правоте, что без колебаний готов рискнуть жизнью ради продолжения эксперимента. И я сделаю это сегодня же!
        - Что вы задумали, черт возьми? - в один голос воскликнули мы с Даттоном.
        - Я задумал сказать “б”, коль уже сказал “а”. Я собираюсь отыскать ответ на второй вопрос и установить, каким будет до конца эволюционировавший человек.
        - Но каким образом вы собираетесь?..
        - Очень просто! - перебил Поллард. - За последние месяцы мне удалось сделать то, что не удавалось ни одному физику. Я смог сконцентрировать космические лучи и одновременно нейтрализовать их смертоносный эффект. Вы видели куб и цилиндр в моей лаборатории? Цилиндр служит конденсатором лучей, падающих на этот район Земли, и рефлектором, направляющим частицы внутрь куба. Теперь представьте, что поток лучей в миллион раз сильнее, чем в естественных условиях, пронизывает тело стоящего внутри куба человека. Каков будет результат? Человек станет эволюционировать в миллион раз быстрее, чем сейчас. В течение тридцати минут он пройдет дистанцию, которую в естественных условиях проползает за сто миллионов лет!
        - И вы намерены поставить такой эксперимент? - спросил я.
        - Да, я намерен поставить его. Поставить на себе, чтобы самому испытать те изменения, которые ожидают человечество на процессе эволюции.
        - Но это же сумасбродство! - Воскликнул Даттон.
        Поллард только улыбнулся в ответ.
        - Даттон прав, - сказал я. - Вы, Поллард, слишком засиделись тут в полном одиночестве. Не удивительно, что ваш мозг…
        - Я вовсе не свихнулся! - отрезал Поллард. - Да понимаете ли вы, что такой опыт открывает для человечества сказочные перспективы? Ведь люди будущего по идее должны относиться к нам так же, как мы к обезьянам. А если мы возьмем на вооружение мой метод, то сразу же приведем всех людей земли к вершинам физического и духовного развития! Разве это не благородная цель? Разве стремление ускорить ее достижение есть признак слабоумия?
        - Попытка подтолкнуть эволюцию человечества кощунственна по самой своей сути! - продолжал упорствовать я.
        - Слава тому, кто предпримет такую попытку, - ответил Поллард. - И я знаю, что она может оказаться неудачной, но сперва один из людей должен отправиться на разведку и первым пройти все стадии будущего развития, чтобы определить, какая из них является оптимальной для всех. Я убежден, что такая стадия существует!
        - И вы пригласили нас сюда, чтобы втравить в это дело?
        - Именно. Я хочу войти в куб и подвергнуться усиленному действию лучей, но мне нужны помощники, чтобы включать и выключать аппарат в определенные моменты.
        - Слушайте же, Поллард! - загремел Даттон. - Если это шутка, то для меня она слишком заумна. К тому же мне кажется, что мы уже зашли достаточно далеко.
        Прежде чем ответить, Поллард поднялся на ноги.
        - Мы отправляемся в лабораторию! - не допускающим возражений тоном сказал он. - Пора начинать!
        Я не помню как мы добрались до лаборатории. Разубеждать Полларда у нас больше не было сил, а связать его и уложить на диван мы не рискнули, памятуя о синяках, полученных от него за годы учебы. Он был силен, как бизон.
        Возле сверкающего цилиндра Поллард остановился и, любовно похлопав по металлическому кожуху, прошел в комнату, где размещалась его энергостанция. Мы с Даттоном удивленно таращили глаза на бесчисленные реторты и колбы на полках, когда до нас донесся ровный гул генераторов. Поллард вернулся к панели управления своей адской машиной и повернул один и выключателей. Раздался треск и цилиндр засиял молочно- белым светом. Доктор указал на большой кварцевый экран в потолке куба, из которого бил мощный поток видимых лучей.
        - Вот цилиндр начал собирать космические лучи, - пустился в объяснения Поллард. - Концентрированный потолок этих лучей падает через экран внутрь камеры. Чтобы отключить пучок, надо просто разомкнуть цепь при помощи вот этого тумблера. - И Поллард показал нам, как это делается, переведя рычаг в нерабочее положение.
        Увидев, что мы с Даттоном совершенно обескуражены, он мгновенно переоделся в легкий костюм для бега и сказал:
        - Мне необходимо самому наблюдать за происходящими изменениями, и такой костюм делает это возможным. Теперь я войду в клуб, а вы включите лучи и оставите все как есть ровно на пятнадцать минут. Это приблизительно соответствует пятидесяти миллионам лет обычной эволюции. Через четверть часа вы выключите аппарат, и мы посмотрим, что со мной станет. Потом мы сможем продолжать опыт такими же отрезками по пятнадцать минут.
        - И когда же все это прекратится? - спросил Даттон.
        - Тогда, когда прекратится сама эволюция, - отвечал Поллард, - то есть лучи престанут действовать на меня. Вы знаете, как интересует биологов вопрос о последней, конечной человеческой мутации. Что ж, сегодня мы получим ответ на него.
        Доктор шагнул к кубу, затем вдруг остановился и, вернувшись к письменному столу, взял с него запечатанный конверт.
        - Это, сказал он, передавая конверт мне, - на случай, если со мной произойдет нечто фатальное. Тут свидетельство вашей полной непричастности к моей возможной гибели и расписка в том, что все ответственность за последствия опыта ложится на меня.
        - Поллард, оставьте эту сумасбродную затею, - предпринял я последнюю попытку. - Еще не поздно, Поллард!
        - Поздно, сказал он с улыбкой, - поздно, друзья. Если я отступлю сейчас, то потом никогда уже не осмелюсь встретить свой собственный взгляд в зеркале. Покончим с этим!
        Он вошел в куб, остановился под экраном и пода нетерпеливый знак. Словно бессловесный робот, я повернул рычаг. Цилиндр вновь загорелся белым сиянием, и лучи хлынули внутрь куба, делая его стенки почти прозрачными. Мы видели, как фигура Полларда дрожит и извивается, точно по ней пропущен ток, и с трудом различали контуры его головы и плеч. Все остальное было окутано молочно-белым туманом. Я знал, что космические лучи невидимы, но Полларду, похоже, удалось как-то трансформировать их.
        Даттон и я с колотящимися сердцами, не отрываясь, смотрели внутрь кубической конструкции. Моя рука прилипла к тумблеру, в другой лениво тикали влажные от пота часы. Наконец срок истек и я выключил аппарат. Мы изумленно ахнули. Поллард, все еще дрожа, стоял в камере, но это был уже не тот человек, которого мы видели каких-нибудь четверть часа назад. Теперь это было божество! Тело его излучало великую физическую силу, поражало красотой и благородством пропорций, которых мы и представить себе не могли. Поллард стал на несколько дюймов выше, его кожа приобрела чистый нежно-розовый цвет, каждый мускул его могучих плеч казался вылепленным великим скульптором.
        Но самое разительное изменение произошло в чертах лица доктора. Теперь оно светилось невообразимой интеллектуальной энергией. Темные ясные глаза излучали великую добрую мудрость. Полларда больше не существовало. Вместо него было незнакомое создание, настолько превосходящее нас физически и умственно, насколько мы превосходили троглодитов!
        Он вышел из куба и заговорил сочным, полным триумфа голосом:
        - Ну, видите? Мой аппарат работает точно так, как я ожидал. Теперь я на пятьдесят миллионов лет опережаю в развитии и вас, и всех остальных людей!
        - Поллард! Поллард… - судорожно выдавил я. - Но это… это ужасно!
        - Ужасно? - Его глаза ослепительно сверкнули. - Напротив, это замечательно! Да разве способны вы оба понять, что я такое? Я на пятьдесят миллионов лет оторвался от вас в своем развитии. Теперь и эта лаборатория, и вся моя предыдущая работа кажутся мне мышиной возней! Проблемы, на которые уходили годы, я могу решить за считанные минуты. Я способен принести человечеству столько же пользы, сколько все остальные люди, вместе взятые!
        - Значит, вы остановитесь на этой стадии? - горячо воскликнул Даттон. - Вы не станете продолжать эксперимент?
        - Еще как стану! Если пятьдесят миллионов лет так изменили меня, то что сделают сто, двести? Я обязан выяснить это.
Я схватил его за руку.
        - Поллард, послушайте! Ваш эксперимент удался, самые дикие ваши теории блестяще подтверждены. Остановитесь! Подумайте, до чего вы можете дойти!
        - Нет, Артур, - произнес он, освобождаясь от моей судорожной хватки. - Не остановлюсь. Я уже сделал первый шаг и должен двигаться дальше.
        Он снова вошел в камеру, а мы с Даттоном, разинув рты, беспомощно уставились друг на друга.
        - Включите лучи, и пусть они поработают еще пятнадцать минут, - скомандовал Поллард. - увидим, что будет через сто миллионов лет!
        Я подчинился. Снова засветился цилиндр, и опять фигура Полларда прочти полностью растаяла в тумане. Мы ждали в лихорадочном напряжении. Нам казалось, что ничего больше произойти не может, что Поллард уже достиг вершин человеческого развития, но все же мы нетерпеливо поглядывали на часы, ожидая, когда истечет срок.
        А когда он истек, Даттон и я испытали еще одно потрясение, потому что Поллард изменился снова. Но теперь происшедшая с ним метаморфоза вовсе не походила на первое чудесное превращение. Не было больше божественной фигуры и прекрасного лица. Тело доктора стало худым и сморщенным, как костюм на вешалке. Кости, оттягивая посиневшую кожу, торчали во все стороны. Рост уменьшился нм добрую пару футов, вес - примерно на половину. Зато голова стала больше чуть не в два раза и превратилась в громадный шар восемнадцати дюймов в диаметре. Она была почти лысой и безвольно болталась на худосочной шее. Глаза стали большие, а рот сузился. Уши усохли. Теперь лицо, казалось, состояло из одного лба. Голос Полларда - если это все еще был Поллард - звучал слабо и пискляво.
        - На этот раз я вас, кажется, потряс! - довольно пищал он. - Что ж, вполне понятно. Вы видите перед собой человека, опережающего вас развитии на сто миллионов лет. Признаюсь, на меня вы производите такое же впечатление, какое на вас - дикие пещерные люди, покрытые волосами.
        - Но ведь это ужасно, Поллард! - закричал Даттон. - вам надо было хотябы остановиться на первой стадии!
        - На первой? Нет, я рад, что не сделал этого. Да пятнадцать минут назад я был полуживотным!
        - Вы говорите так потому, что, изменяясь, вы отказываетесь от всех человеческих эмоций! - воскликнул я. - Поллард, опомнитесь! Понимаете ли вы, что творите? Вы утрачиваете все человеческое!
        - Возможно. Но это доказывает лишь, что через сто миллионов лет человек будет развиваться чисто интеллектуально, не заботясь об эволюции тела. Вам - двум существам из глухого прошлого - такое положение кажется ужасным, но для меня оно вполне естественно. Включайте лучи!
        - Не думайте, Артур! - завопил Даттон. - Это безумие перешло всякие границы!
        Огромные глаза Полларда окинули нас взглядом, полным холодного презрения.
        - Вы включите лучи, - пискляво сказал он. - В противном случае я в течение секунды уничтожу вас и буду продолжать сам!
        - Вы смогли бы нас убить? - в ужасе закричал я. - Нас, ваших лучших друзей?!
        Его узкий рот вытянулся в подобие усмешки.
        - Друзей? - переспросил он. - Нет… Я на миллионы лет перерос такую нелепость, как дружба. Единственная эмоция, которую вы способны вызвать во мне, - гадливость. Примитивные, тупые создания. Включите лучи!
        Его глаза вспыхнули каким-то странным огнем, и я безропотно повиновался. Снова засветился куб и лучи скрыли Полларда от наших глаз. О чем мы думали в эти пятнадцать минут, сказать затрудняюсь, потому что и Даттон и я были почти парализованы ужасом происходящего. Но я хорошо помню тот момент, когда лучи опять были выключены, и мы увидели нового Полларда.
       Он весь превратился в громадную голову! Держалась она на тонких ножках, а там, где у нормальных людей находится шея, торчали две хрупкие ручки. Глаза стали еще огромней, а рот и нос трансформировались в дырочки под ними!
       Мы испуганно отшатнулись, когда Поллард выбрался из куба на своих ногах-спичках и заговорил. Его едва слышный голосок донес до нас нотки гордого самодовольства.
       - Ну, видите, чем я стал? Вам я кажусь страшным, в этом нет никакого сомнения. Но вы сами, оказывается, просто-напросто черви! С моим мозгом мне ничего не стоит стать властелином этой населенной инфузориями планеты! Я превращу ее в свою лабораторию, а вы будете подопытными животными!
       - Но, Поллард! - закричал я. - Вспомните, зачем вы начали этот опыт! Вы хотели узнать тропу будущей эволюции, а вовсе не управлять человечеством!
       Выражение огромных глаз не изменилось.
       - Я помню, что создание по имени Поллард, которым я был до сегодняшнего вечера, вынашивало подобного рода планы, но я … Я совсем другое. - С этими словами он уселся в одно из кресел перед рядом реторт и колб, взял несколько пузырьков, смешал их содержимое и показал нам. В пробирке лежал увесистый кусок чистого золота!
       - Видите? - спросила фигура в кресле. - Трансформация элементов для такого мозга, как мой, - детские шалости. Вы двое даже не представляете себе, насколько я велик! Сидя в этой комнате, я способен уничтожить всю жизнь на планете, если захочу. Я могу сконструировать телескоп, который покажет мне, как на ладони, другие галактики. Я способен вступить в контакт с другими цивилизациями! А вы утверждаете, что такой правитель не нужен вашему миру! Да я и не собираюсь им управлять. Я буду владеть им, как вы владеете фермами и скотом!
       - Это невозможно! - закричал я. - Поллард, оставьте эти мысли. Мы сами убьем вас, если вы не пожелаете остановиться!
        - Убьем, убьем, убьем! - повторил Даттон в каком-то жутком трансе, и мы рванулись вперед, намереваясь привести в исполнение нашу угрозу, но тут же почувствовали страшную слабость и остановились, не в силах ступить не шагу.
        - Вы вознамерились прикончить меня? - с издевкой пропищала голова. - Я могу приказать вам разделаться друг с другом, если хотите поразмяться. Но со мной вам не совладать. Со мной никому не совладать. Я способен превратить все население этой дурацкой планеты в дрессированных щенков!
        Внезапная идея осенила меня.
        - Поллард, - воскликнул я. - Вы собирались продолжать опыт, не так ли? Теперь вы вздумали владеть миром, но ведь вам хотелось выяснить, что будет с человеком дальше, правда? Как же вы это узнаете, если остановитесь на теперешней стадии?
        Поллард, казалось, на секунду задумался.
        - А ведь верно, - сказал он. - И хотя я не думаю, что могу достичь еще большего интеллектуального величия, попробовать нужно…
        - И вы опять станете под поток лучей? - быстро спросил я.
        - Да, - был ответ, но если у вас возникли какие-то дурацкие идейки, то знайте, что даже внутри куба я способен убить вас обоих прежде, чем вы успеете мне насолить.
        Он снова вошел в камеру, и я включил аппарат. Даттон дрожал крупной дрожью.
        Минуты этого цикла опыта казались нам вечностью. Когда я выключил наконец лучи, то чувствовал себя постаревшим на добрую сотню лет. Трясясь, мы заглянули в камеру. С первого взгляда голова внутри ее не изменилась, но потом мы осмотрелись получше, и оказалось, что нос, рот и уши исчезли совсем, а глаза стали такими же маленькими, как у нас. Кожи не было, была только голова - серая, дрожащая, поддерживаемая двумя мускулистыми щупальцами.
        - О боже мой! - простонал Даттон. - Да он превратился в голый мозг!
        И в тот же миг до нашего сознания долетела мысль, посланная серым мозгом. Настолько отчетливая, что казалась высказанной вслух:
        - Вот теперь тело уже почти полностью атрофировалось. Я стал мозгом, таким, в какие превратятся все люди через двести миллионов лет. Не бойтесь того, чем я пугал вас на прошлой стадии опыта. Теперь я уже не хочу управлять людьми и вашей планетой, как вы не пожелали бы стать директорами муравейника!
        - Господи, Поллард! - воскликнул я. - Да что вы теперь такое?
        - Поллард?! - истерически закричал Даттон. - Вы называете это Поллардом? Но ведь всего три часа назад мы обедали вместе с Поллардом, и он был человеком, а не кровавой поганью вроде этой твари!
        - Я стал тем, чем в свое время станут все, - мысленной волной ответил Поллард. - Я прошел великий путь эволюции и собираюсь добраться до его конца, до самой последней мутации. Ну-ка включите опять лучи! Кажется, я недалек от цели.
        Я повиновался, и внезапно Даттон, который стоял рядом со мной, истерически захохотал. Он смеялся и плакал как ребенок все пятнадцать минут, в продолжении которых я, дрожа от страха, лишь огромным усилием воли сохранял видимость спокойствия.
        Наконец лучи были выключены, и мы снова увидели гигантский мозг, достигавший примерно четырех футов в диаметре. Он трясся, как желе, и это было единственным признаком того, что перед нами нечто живое. От мозга несся поток гулом отдававшихся в наших головах мыслей.
        - Случилось то, чего я и ожидал, - думал перевоплотившийся Поллард. - Тело атрофировалось полностью, и развился мозг, один только мозг! Я не испытываю никаких чувств и ощущений, но я имею представление о таких формах и сферах бытия, какие вам с вашими примитивными мозгами и не снились! Я способен двигаться и действовать, несмотря на отсутствие конечностей, я могу перемещаться в пространстве с невиданной скоростью и питаться энергией, которую сам же генерирую.
        Две стадии назад я угрожал вам и всему человечеству. Забудьте об этом. Я не испытываю эмоций, мне чужды амбиция и самодовольство. Единственное чувство, которое еще находит место в моем мозгу, - интеллектуальное любопытство и желание познать истину. Таким образом, я сохранил лишь то, с чего началось становление разумного человека на Земле. И эти чувства оказались самыми живучими, коль они бурлят во мне до конца!
        - Неужели все люди когда-нибудь станут такими же? - спросил я.
        - Да. Через двести пятьдесят миллионов лет не будет человека в вашем понятии. Люди разовьются в то, что вы видите перед собой, и заселят не только Солнечную систему, но и системы многих других звезд.
        - И это конец эволюции? Высшая точка развития?
        - Нет. Будут существовать еще более высокие формы, и мой великий мозг желает знать, каковы они. Мне кажется, это будет последняя мутация, которая приведет население земли к концу эволюционного процесса. Сейчас вы снова включите аппарат, и мы увидим венец творения природы в его конечной модификации!
        Я уже схватился за рычаг, когда Даттон, повиснув на моей руке, закричал:
        - Не надо, Артур! Не надо! Хватит с нас ужасов! Давайте убираться отсюда!!!
        - Не могу, - воскликнул я в ответ. - Не могу, Хью! О боже, я так хочу остановиться, но это выше моих сил! Я не в состоянии побороть желания самому увидеть конец! Я должен, должен!
        И с этими словами я перевел рычаг. Казалось, способность двигаться больше не была свойственна нам. Прижавшись ко мне, Даттон скулил и брызгал слюной, а я словно окаменел и только глядел, не отрываясь, на свои часы.
        Наконец пятнадцать минут прошли, и я, выключив аппарат, бросился к кубу. Огромный серый мозг исчез, а вместо него на полу камеры растекалась прозрачная киселеобразная масса. Она была неподвижна, только слегка вибрировала. Дрожащей рукой я коснулся ее и отпрянул, а в следующее мгновение я завопил. Завопил так, как не вопят под самой страшной из пыток преисподней. Масса в камере была простейшей протоплазмой! Так вот каков подлинный конец человеческой эволюции! Вот высшая форма развития! Значит, эволюция человека идет по спирали, возвращаясь к своим первоистокам? Значит, все опять вернется к протоплазме?!
       Я не помню, что было дальше. Кажется, я бросился к этой массе, отчаянно зовя Полларда по имени и выкрикивая слова, забыть которые для меня большое счастье. Кажется, Даттон безумно хохотал и тоже издавал какие-то нечленораздельные восклицания. А потом я услышал звон бьющегося стекла и злобное шипение вырывавшихся из баллонов газов. Я чувствовал едкий запах разлившихся кислот, а в самом конце увидел ослепительную вспышку и услыхал взрыв.
       Наверное, я тоже сошел бы с ума, не начнись пожар. Придя в себя, я потащил окровавленного, воющего и хохочущего Даттона к двери и выволок его из охваченного пламенем дома. Мы упали в мокрую росистую траву, и я тупо глядел на взмывавшие в небо огненные смерчи, а Даттон бился рядом и хохотал. И я знал, что ему суждено хохотать до конца дней.
       Я рассказал эту историю с единственной целью - разделить с людьми переполняющий мою душу ужас и избавиться от глубокой депрессии, в которую повергло меня все случившееся.
       С тех пор я постоянно задаюсь одним и тем же вопросом: правда ли, что с той самой протоплазмы начнется новый виток великой спирали развития? Или это еще не конец? Может быть, все-таки существует еще какая-то высшая форма? И если ответ на этот вопрос в принципе может оказаться положительным, то я очень хочу, чтобы люди, прочитавшие мой рассказ, не поверили ему.


К началу страницы
Возврат на предыдущую страницу Возврат на общую домашнюю страницу Возврат на мою домашнюю страницу
Hosted by uCoz